Eвангельские проповеди

Евангельские Проповеди и статьи Юрия Кирилловича Сипко

  • RSS
  1. Что произошло после того, как Вы приняли Иисуса Христа?

Произошло и происходит до сего дня. Я обнаружил, что я ещё живой, и Господь всё так же царствует!  Однако, очевидно, что вопрос ваш предполагает узнать о событиях того времени.

Я испытываю искушение писать о далёком прошлом  с позиции сегодняшнего опыта.  Но вопросы  ваши вызвали у меня  желание вернуться в пережитое, вновь пройти по тем дорогам жизни, которые Господь определил для меня.  И мне приходится не просто вспомнить факты, но восстановить и те душевные переживания, какие я испытывал тогда.  Преданья старины глубокой!

      Так вот,  с радостью в сердце,  счастливый, с детьми и женой  мы возвратились в Табагу.  Ведь там много друзей. Там наш дом. Там работа.  Теперь все атрибуты жизни наполнились высоким смыслом.  Мы - верующие.

   Учились молиться. Учились читать Библию.  Учились петь духовные песни.  Нас ведь только двое. Кое-что  я смог вспомнить из детства.  Вале было сложнее. Она вообще ничего из того, что присуще евангельским верующим, не знала. Не видела и не слышала.  В её деревне не было ни одного верующего. По крайней мере, на её памяти.  В округе, где проживали её родные, откуда были  её одноклассники, также не было никаких  проявлений веры.  И сейчас, когда я пишу эти строки, осознаю весь ужас истребления веры в СССР.

    Мы сегодня  теряем вдохновение от  того, что так мало  людей принимают Евангелие.  И даже те, кто принимает Евангелие, не в состоянии жить высоким подвигом веры.  Но ведь за  век  воинствующего атеизма храмы и дома молитвы выкорчеваны  не только из городов и деревень.  Изничтожены миллионы книг, справочной духовной литературы, вероучительной литературы. Уничтожено несметное количество Библий. Уничтожены сотни тысяч людей, проповедников веры.   Произошло  тотальное опустошение …

   Подорван генетический код человека.   В нём  не стало  духовных начал, которые бы могли воспринимать веру.   Ведь даже бытовая, гражданская вера исчезла.  Но как от веры  перейти к доверию? Как доверие  на фоне всеобщего распада и утраты нравственности воплотить в  поступки?  Как жить не по  лжи?  В своё время известный драматург Виктор Розов говорил:  «Мы долго и настойчиво делали нового, советского человека. И к нашему ужасу мы его сделали!  Как же теперь сделать нормального человека?»   Скорее надо удивляться тому, что даже и при таком тотальном уничтожении веры, слово Божье проникает в сердца людей, и число спасённых растёт. Это чудо! Слава Богу.

    Как-то само собой произошло, что курево  и алкоголь, скверные слова исчезли из нашего обихода.  В общение с друзьями я  обнаружил,  что разговор ни о чём  не имеет смысла,  и я не могу такой разговор поддерживать.  При встрече с друзьями,  на работе или дома, я пытаюсь свести беседу к вопросам смысла жизни. И встречаю недоумению. Холодок и испуг в глазах друзей.  Магнитофон наш поёт христианские песни. Мы пытаемся говорить  о Боге.  И спустя некоторое время замечаем, что разговаривать нам  стало не с кем.  Конечно, мы не попали в абсолютную изоляцию, но дистанция обозначилась чётко.

    Однажды на пороге  появился  офицер из колонии. Он там  в замполитах ходил.  Жил в соседнем доме. Мы по-соседски здоровались.  Но это люди другого мира.  «У тебя есть Библия»? Я смутился. «Да. Есть».  «Дай почитать». Ну вот,  думаю, и интерес  появился.  Но Библия- то у меня одна. Я ведь её читаю.  И этот  человек хочет  читать Библию. Надо дать.  «Зачем тебе?» - спрашиваю.  «Хочу почитать. Хочу вирши почитать. Мне бабушка говорила, что мудрость в них».  Вздрогнуло сердце, но Библию дал.  «На пару дней. Мне она   очень нужна».- «Хорошо».  Как-то  стало грустно. Как будто кто-то родной из дома ушёл. Волнение меня охватило. Зачем Библию отдал? Теперь не вернёшь.

    Так пару дней мучительного ожидания  тянулись вечностью.  Капитан - замполит,  и наверняка Библию  сдаст компетентным органам. Ищи потом…   Два дня прошло. Третий проходит.  Не приносит сосед Библию. И не встречается, хоть и живёт в соседнем доме. Неделю  я выдержал.  Затем  пошёл к нему домой.  Дверь открыла дочь. Девочка лет десяти. «Папа дома?»- «Нет».- «Я дал ему Библию, он обещал вернуть через два дня».-   «Папы нет дома». Я вошёл в  квартиру,  прошёл и в зал. За занавеской стоял мой сосед. - «Чего ж ты сам врёшь, да ещё и дочь учишь обманывать?»  Он молчал. На столе лежала Библия. Я взял её и вышел.  Библии в Советском Союзе не издавали. Изданные за рубежом,   считались антисоветской литературой и изымались.  Но ВСЕХБ, орган Баптистов Советского Союза,   подсказали братьям Швеции или Финляндии, где издавали Библии.  На титульном листе, где обычно пишут имя издателя,   была надпись:  Москва. ВСЕХБ.   Как бы там не было, я летел на крыльях. Библия со мной. Слава Богу!

     В бригаде, а я на ту пору работал бригадиром, были разные люди. Возраст. Образование. Интеллект. Судьбы различные. Север для кого-то был родным. Для кого-то пересыльным пунктом. Кто-то приехал на заработки.  Интересно, что мои попытки  говорить о вечном  и о Боге,  были отвергнуты.  Вроде бойкота.  Молчание в ответ на любой вопрос о смысле жизни. Отношения были разные. С некоторыми более близкие, с некоторыми - никакие.  Один же парень позволял себе разного рода шуточки и анекдоты. Не стеснялся при людях сказать что-либо унизительное.  Однажды  одного за другим  мужичков вдруг стали вызывать в отдел кадров.  Все прошли. Меня не вызвали.  Все вернулись. «Что там»? – спрашиваю. «Зачем вызывали»? - «Да так. Сверяли документы».  Потом, именно  парень, который мог поддеть и посмеяться, отозвал меня и сказал:  «Вызывал нас работник из КГБ. Расспрашивал про тебя. Так что ты- на крючке. За тобой наблюдают. Будь внимателен».  Вот ведь как! Те, которые вроде ближе, и выражали симпатию, не сказали.  А этот, который открыто насмехался, сказал.  «Бойтесь данайцев дары приносящих».

    Самым радостным  в эти дни нашего духовного поста были мгновения, когда мы могли слушать радиопроповеди.  Особенно Ярла  Николаевича  Пейсти.  Это хлеб духовный. Это класс. Его голос, тембр необыкновенный. Слово убедительное проникает в самое сердце...  «Напоминаю вам, каждый день читать Библию. Молиться! И свидетельствовать другим  о Христе! Спасибо,  что слушали нас» - и тут слёзы восторга и благодарности  вытекали из глаз. Спасибо ВАМ, произносил я в сердце своём.  Мог  ли  я себе представить, что через пятнадцать лет Ярл Николаевич приедет в Россию. Будет в Омске, и  мы встретимся с ним. Он будет проповедовать в церкви. Проведём несколько евангелизационных служений в городском парке.  Фантастика!

   В одном из писем  папа писал:  «Там, в Табаге, отбывает срок служитель Божий   Георгий Петрович Винс».  И слово из Писания: «Был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне“. (Матф.25:36)

    Осуждённые по- разному относились к переменам,  произошедшим со мной.  Вражды не было.  Равнодушие в большинстве случаев. Но был и интерес. Зона всё  возбуждает  интерес.  В возникшем интересе разговор перекинулся на примеры из жизни ребят.  Один из них говорит: «У нас тут один такой сидит. Кажется он в пятом отряде». Это то, что мне и надо.  «Хочу познакомиться.  Помогите».  Цеха промзоны были распределены так, что люди,  работающие в том или ином цехе, были соответственно распределены и по отрядам. Так  что работающие в нашем цеху не сообщались с теми, кто работал в других цехах.  Через некоторое время сообщает мне тот парень: «Нашёл. Он  электриком работает. Он обслуживает  лесопильный цех».

«Познакомь меня с ним». «Хорошо». Выбрав момент, когда в промзоне меньше всего надзирателей, мы пошли в лесопильный цех.  Вошли в каптёрку электрика. Зона всех делает одинаковыми.  Причёска под ноль.  Роба. Кепка. Сапоги. Бирка с надписью.  Фамилия. Отряд. Срок.

   Смущённый - я. Как  пацан, представился.  Хочу поговорить.  Незнакомый вольный для зека тоже ведь вызывает подозрение.  Вышли. В нескольких словах сказал, что я начинающий христианин. «Может,  есть в чём нужда»,-спросил я.  «Евангелие бы! Забрали на этапе».  «Хорошо.  Если Господь   благословит».   В Таре мне подарили евангелие карманного формата.  Размер в половину  мобильника. Текст, конечно, мелкий, но  большой  дефицит, ведь евангелия нет на воле даже у многих проповедующих. Я взял тогда, даже не посмел  усомниться. Ведь Библию подарил отец.  Но теперь вот Воин Христов в узах.  Самое дорогое, Слово Божье,  меч обоюдоострый,   такой нужный в этой клети тёмной, отобрали враги Евангелия.  В другой раз передал я Георгию Петровичу Евангелие.  Молоком сгущённым угостил.  Техника безопасности  требовала, чтобы во вредных условиях рабочим давали молоко.  Так вот бывало, что  зеки и молочко пили.

    Может быть,  ещё пару раз встречались мы.  Понимая опасность таких встреч и для меня, но ещё более для него, мы условились, что если будет нужда, то дай знать, и я по милости Божьей постараюсь сделать.  Проект Конституции СССР был вынесен на всенародное обсуждение.  Георгий Петрович нашёл меня. Попросил переслать  его предложения в комиссию.  Не прямо в Киев, а через какой-нибудь  надёжный  адрес. Он знал судьбу своих писем. Я сделал это.   Великий муж  Божий отсидел свою пятилетку в Табаге, и был выслан на поселение.  Ещё пять лет террора  ожидали его. Но через некоторое время  его семью выслали  из СССР, лишив гражданства, в обмен на пару  советских шпионов.

    Он смог приехать в Россию уже после распада СССР. Я в то время  был в Москве.  Однажды Павел Дмитриевич Савченко, директор Богословского института, говорит мне: «Георгий Петрович Винс   пишет историю братства. Он желает поработать в архиве Союза. Разрешите?» - «Конечно! Для того архив и создан, чтобы его запасы служили братству.  А можно ли мне увидеть Георгия Петровича?» – в свою очередь спросил я. « Когда он будет, я дам вам знать» – сказал Павел Дмитриевич.  День,  когда  брат Винс работал в архиве, был занят, но я улучил мгновение, чтобы просто увидеть его лицо.   Если бы встретил я его где-то, то  и не узнал бы.  Атрибуты узника исчезли. Белая седина.  Мудрость во взгляде.  Патриарх.  Поприветствовались.  Обменялись несколькими словами. Напомнили друг другу детали  прошлого.  «Дошли ли ваши поправки  к  проекту Конституции?»  - спросил я его. - «Дошли».

    Семья Георгия Петровича приезжала к нему на свидание. Однажды женщина, служившая в структурах контроля колонии,  пришла к нам домой.  «Там семья приехала на свидание к осужденному.  Она  нуждается в ночлеге  на несколько дней. Вы не сможете их приютить?»  Не сразу поняли мы,  что семья христианская, и потому они  искали такой приют, где бы им, христианам,  было  бы уютно, свободно и надёжно.  «О! Да, конечно. Где они? Зовите. Мы ждём». Однако, хотя и ждём, но тревожно. Наша двухкомнатная квартира  с удобствами на улице. Обстановка нулевая. Диван да кровать.  Холодильник в форточке. Электроплитка на две конфорки. Посуда - никакая. Примитив. А они - из Киева. Жена  Винса,  Надежда Ивановна,  оказалась женщиной  открытой, легко  вошла в наш скромный быт. Научила Валю варить украинский борщ.  Я воспитывался в сибирской семье в строгости. Нежностей не слышал.  И не знал, что это такое. Отношение Надежды Ивановны с детьми  поразили меня. Очень тактично,  уважительно,  почти просящим голосом она обращалась к своим детям.  Да и что сказать? - Учительница.  Ещё однажды  до нашего отъезда из Табаги довелось нам встретиться. Это было особое Божье благословение. Память хранит лишь сам факт  встречи и тепло общения. Но это были уроки совместной молитвы. Уроки общения мамы и детей. Молитвы об узнике отце. Это были наши евангельские университеты.

    Дни северные однообразные. Приехав в Табагу после отпуска, мы жили мечтой о переезде: туда, не знаю куда, но туда, где есть община верующих.  Все наши знания об этом  ограничивались общиной в Таре. Там мы оставили свои блуждания.  Там Господь взял нас в Свои руки.  Но в 1977 году папа с семьёй переезжает в Омск.  Омская церковь  пригласила его  быть пресвитером.  После долгих отказов  он дал согласие,  и вот,  думая о  Таре, мы стали думать и об  Омске.  Омск был нам ближе. Это город нашей молодости, нашей любви.  Там нам знакомы  улицы и площади. Но общины тамошней мы не знали.  Мы уезжаем . Два года позади.  Господь хранил нас. Но как бы там не было, я скажу сегодня, что духовное одиночество не способствует духовному развитию.  Форма остаётся.  Есть привычный порядок жизни, и он внешне  вполне соответствует  норме. Тем более,  что вокруг безбожный мир. Отторгая веру, отторгая  верующих, этот мир способствовал сохранению  веры.  Мы были чужие для мира. А своих, наших не было на расстоянии  пары тысяч километров.  Мы нуждались в духовном питании.  Состояние сложно описать.  Температура духа близкая к нулю.

       В 1978 году мы приехали в Омск.  Поиск жилья. После нашего  «мегаполиса»  Табаги, город, где почти миллион жителей,  с темпом жизни как в калейдоскопе,  был к нам не только равнодушен, но и враждебен. Однако здесь были святые. Здесь была большая община христиан. Здесь жили мои родители. Совсем недалеко Малиново, где жила мама  Вали.  У  нас родилась дочь. Назвали её Юля.  Разместились  в доме у родителей.  Некоторое время, ведь лето на дворе, Валя и дети были в  Малиново.  Я занимался поиском жилища. Община  занималась реконструкцией дома молитвы.

   Дом молитвы  был  когда-то частным жилым  домом. Тесный и  душный,    для большого количества людей    не приспособлен совершенно.  Запреты на ремонт,  и тем более на строительство.  Но иногда бывают чудеса.  Ведь сердце царя в руках Бога. И вот местный царь, председатель райисполкома и района города, где расположен дом молитвы, подписал разрешение на реконструкцию. Без рассмотрения в разных комитетах и комиссиях. Просто на заявлении с просьбой о разрешении написал резолюцию: «Разрешаю» - и расписался. И верующие рванули.  Тогда дух жертвенности был столь высок, что в сравнении с ними, Павка Корчагин  может показаться равнодушным.   Стройматериалов нигде не купить. Так люди свои доски, запасы красок, и прочего добра припасённого на случай войны, снесли и свезли  к дому молитвы.  Где-то заброшенные  полуразвалившиеся бараки обнаружились. Их разобрали,-  и вот тебе кирпич.  Работа кипела, бабушки и дедушки, не покладая рук, трудились денно и нощно.

    И при этом каждое воскресенье проходили собрания.  Это значит, что стройплощадку нужно было в субботу так вычистить,  вымыть, лавки расставить,  всё чин  чином, ибо «здесь место свято, здесь Дом Божий».  И это значит,  что, глядя в небо, братья и сёстры просили Господа:  «Отец наш Небесный! Крыша разобрана. Призри на нас. Да не будет дождя во время нашего поклонения Тебе»!  Нужно ли говорить, что Бог  повелел земным властям смолкнуть, и небесным  силам  греть нашу стройку,  но не мочить. За летние месяцы здание увеличилось втрое.  Подняли стены на метр. Крышу начали возводить. И тут вдруг  посыпалось:  Кто разрешил? Почему выше сделали?  Где проект? Кто согласовал? Запретить!     Предписания одно за другим. Пресвитеру прибыть то в комитет,  то в прокуратуру. Среди братьев напряжение. Может быть, остановить, чтобы хуже не было? «Ибо все они стращали нас, думая: «Опустятся руки их от дела этого, и оно не состоится». (Неем.6:9 )

      Молитва. И уверенное: «Строим».  Слава Богу!

      Четырнадцатого  октября  было крещение.  В новом Доме молитвы.  Новые сердца  обновлённых верой людей, публично умирали для прошлого, греховного, бессмысленного бытия.  Новые люди, освящённые Богом, восставали из воды, присоединяясь к армии искупленных детей Божьих. Среди них были  и  мы с Валей.  Праздник был, который  невозможно представить.  Полный дом молитвы народа.  Море радости и восторга. Проповедь Слова Божьего. Пение хора. После нашего двухлетнего пребывания в пустыне – это неописуемое  ликование, радость, счастье. Лица людей сияют. Улыбки до ушей. Слёзы радости в молитвах. «Веришь ли, что Иисус Христос есть Сын Божий?». Верю!». «По вере твоей крещу тебя во Имя Отца и Сына и Святого Духа! Аминь!»   Молитва благословения,  поздравления,  рай на земле…   Наверное,  именно в этот субботний вечер была поставлена точка в нашем  напряжённом исходе из дальней страны.  И вхождение  в дом Отца.

Вас так же может заинтересовать:

Вы можете прокомментировать статью, или задать вопрос.


 Максимальное количество символов